4 октября 1853 года на берегу залива Анива подняли Андреевский флаг. Рядом с айнским селением Кусун-Котан появился Муравьёвский пост. От этого дня ведёт свою историю Корсаков, которому сегодня исполняется сто семьдесят три года.
Я родом с острова. Две мотоэкспедиции, в 2015 и 2024 годах, привели к семнадцати маякам. Потом появились книга и фильм, а вместе с ними — необходимость заново разбираться в том, что прежде казалось известным.
Из всех сахалинских маяков Аниве досталось больше всего внимания. Её силуэт знаком даже тем, кто никогда не бывал на Сахалине. Башню снимают с воды и с воздуха, печатают на значках. Остальные маяки известны хуже. К некоторым ещё надо добраться, по дороге не раз вспомнив, что дома были дела.
Анивский маяк построили в 1939 году. Флаг подняли на восемьдесят шесть лет раньше, на другом берегу того же залива. Тогда ещё предстояло обустроить пост и пережить первую зиму. А прежде требовалось выяснить, можно ли пройти морем между Сахалином и материком и войти в Амур.
В конце XVIII века Лаперуз направился Татарским проливом на север. Глубины уменьшались, прохода он не нашёл и повернул назад. Позже отступил Браутон. Крузенштерну тоже не удалось установить, что пролив судоходен. Мнение о Сахалине как полуострове подкреплялось авторитетом мореплавателей, чьему опыту доверяли.
Между тем японский исследователь Мамия Риндзо ещё в 1808–1809 годах установил, что Сахалин — остров. Но результаты одной экспедиции могли оставаться неизвестными другой. Люди уже прошли там, где на чужой карте всё ещё лежала суша.
В 1849 году Геннадий Невельской доставил груз на Камчатку и, не дождавшись высочайшего разрешения на исследование Амура, повёл транспорт «Байкал» к Сахалину. Пересев с частью команды в шлюпки, он начал промерять глубины. Нашёл проход между островом и материком, выяснил, что в устье Амура могут входить морские суда.
Теперь это несколько строк в биографии. Тогда каждую глубину требовалось измерить, прежде чем нанести на карту. Лот опускали за борт, поднимали, продвигались дальше и снова измеряли глубину.
Через четыре года Невельской пришёл на юг Сахалина уже с поручением занять остров. В заливе Анива жили айны, работали японские рыбные промыслы. До поднятия флага состоялись встречи, обмен подарками, переговоры; выбирали место для поста. Берег был обжит задолго до того, как здесь началась история русского города.
22 сентября по старому стилю, 4 октября по новому, матросы выстроились в две шеренги. Пропели молитву и гимн. Майор Николай Буссе поднял флаг, с судна ответили салютом. Пост назвали в честь генерал-губернатора Восточной Сибири Муравьёва. Зимовать остался небольшой отряд.
После торжества надо было строить жильё, запасать продовольствие и договариваться с соседями. Уже весной 1854 года пост эвакуировали: шла Крымская война, и оставлять людей под угрозой нападения англо-французского флота сочли неразумным. Флаг над Муравьёвским постом не провисел и года.
В 1869-м здесь основали Корсаковский пост. Позже город стал одним из центров сахалинской каторги. После войны 1905 года юг острова отошёл Японии, Корсаков стал Отомари. В 1945-м сменилась власть, в следующем году вернулось русское имя.
На месте эта история выглядит сложнее, чем в учебнике. Названия, здания и дороги принадлежат разным временам, которые здесь существуют по соседству. Дорога приводит к японскому маяку, давно ставшему частью родного пейзажа. Потом узнаёшь имя инженера, год постройки, прежнее название мыса. Родина от этого становится подробнее.
Крильонская маячная станция появилась в 1883 году, ещё при Российской империи. Аниву построили японцы по проекту Синобу Миуры. Позже на острове возводили советские маяки. Во время экспедиций различия между ними можно было рассматривать вблизи: кладку, лестницы, оконные проёмы. Каждая эпоха оставила здесь свои постройки, рассчитанные на долгую службу.
К Бошняковскому маяку добирались по заброшенной дороге между Смирных и Бошняково. Посёлок носит имя Николая Бошняка, который в 1852 году исследовал Сахалин и нашёл уголь на западном побережье. Невельск, Бошняково, лагуна Буссе — во время поездок за названиями постепенно проступали люди. Становилось интересно, как эти исследователи здесь жили и работали, пока ни памятников, ни названных в их честь посёлков ещё не было.
Об айнах такой рассказ вести труднее. В истории основания Корсакова им обычно отведено несколько слов: рядом находилось айнское селение. Затем повествование следует за офицерами, приказами и кораблями. Жители селения остаются на берегу.
Что говорили они между собой в тот октябрьский день? В привычном рассказе об основании города ответа нет. Зато известно название их селения. Кусун-Котан существовал до Муравьёвского поста, и для живших там людей происходящее имело свой смысл. Понять его по одному русскому рапорту едва ли возможно.
Позже Бронислав Пилсудский записывал айнскую речь и сказания. Часть того, что иначе исчезло бы, сохранилась благодаря его работе. Для «Маяков Сахалина» эта история оказалась необходимой. Без неё в книге снова получился бы остров, где подробно перечислены пришедшие и почти не слышно тех, кто их встретил.
На плёнках моего деда, режиссёра Владимира Привезенцева, маяки пятидесятых ещё горят. В наших экспедициях встречались и действующие башни, и те, из которых давно ушли люди. Теперь дедовские кадры позволяют увидеть то, чего на месте уже не застать.
Один остров, знакомые названия, те же башни — а вернуться на снятый им Сахалин невозможно. Можно доехать до мыса, подняться по лестнице, сравнить берег с изображением. Всё будет похоже, пока не начнёшь всматриваться.
Сегодня годовщина основания Муравьёвского поста — одного из первых русских поселений на Сахалине. Повод вспомнить людей, поднявших здесь флаг, и тех, кто стоял рядом, на своей земле. Когда-то нескольких дат хватало, чтобы рассказать о родном острове. После двух мотоэкспедиций, книги и дедовской плёнки коротко уже не получается.
Максим Привезенцев
#писательизмосквы
P. S. Спасибо всем, кто уже поддержал роман «Маяки Сахалина» в «Выборе читателей» премии «Ясная Поляна».