СОЛИГАЛИЧ. Дневник. 1я экспедиция маршрута «Суздаль Блюз», день 3.
12 апреля. День космонавтики. Пасха. День рождения Островского.
(Терем Асташово → Галич → Кологрив → Щелыково → Кинешма → Шуя → Суздаль)
Три праздника на один день — это, конечно, не случайность. Это Россия. Она умеет вот так — сложить всё в одну горсть и сказать: ну, разберись.
Гагарин улетел в космос. Христос воскрес. Островскому исполнилось 203 года.
Мы выехали из терема.
(Терем Асташово, 8:07 утра, температура за бортом +4)
Утро. Терем
Есть места, которые берут тебя в плен без объявления войны. Ты приехал переночевать — а уезжаешь с ощущением, что что-то оставил. Не вещи. Что-то другое.
Терем Асташово стоит в лесу Чухломского уезда так, словно его кто-то забыл там в 1897 году и спохватился только в 2018-м. Технически — примерно так и есть.
Мартьян Сазонов был крестьянином. Потом стал строительным подрядчиком в Петербурге. Потом — миллионщиком. Потом вернулся в родную деревню Осташево и построил для молодой жены терем по эскизу из журнала — с 37-метровой сосной в основе башни, с 6 000 деталей резьбы, с витражами и изразцовыми печами, из которых дым шёл через несколько часов после растопки. Соседи смотрели на башню с позолоченным колесом-шпилем, видным из всех окрестных деревень. Молчали. Потом сосед Поляшов тоже построил терем — в деревне Погорелово — с эркером, потому что у Сазонова тоже был эркер.
Вот так и работала русская провинциальная архитектура. Из зависти и любви одновременно.
В 1918 году терем конфисковали. Вдова лишилась дома. Где-то под крышей остался лежать шпилечный револьвер системы Лефоша — завёрнутый в тряпку, в ожидании хозяина. Пролежал почти сто лет. Нашли при реставрации.
(Пистолет сдали в Росгвардию. Что ещё с ним делать.)
Андрей Павличенков и Ольга Головичер нашли терем в 2006 году — случайно, по картинке в архитектурном альбоме. Приехали. Разобрали бревно за бревном. Пронумеровали. Вывезли в Кириллов. Там реставрировали — вручную, историческими инструментами, воссоздали все 6 000 деталей резьбы. Вернули на место. Гран-при АРХИWOOD 2017 года. Это высшая архитектурная награда страны в деревянном зодчестве. Частная инициатива, без государственного рубля.
Терем до сих пор официально не является объектом культурного наследия. Государство его не сохраняло — частные люди сохранили.
Терем Погорелово — памятник культуры.
Терем Асташово — нет.
Россия умеет и так.
Пасхальный завтрак в Асташово — это отдельная история. Не «завтрак на тему Пасхи». Именно пасхальный. Кулич — домашний, не из магазина, тот самый — высокий, с хрустящей сахарной шапочкой. Яйца крашеные — луковой шелухой, и поэтому не красные, а рыжевато-золотые, как осенний лист. Пасха – воздушная и словно амброзия. Творог — от своих коров. Сметана — от своих же.
Всё это стояло на деревянном столе в столовой с настоящей печкой, под потолком с выскобленными до белизны балками. Безупречная эстетика не напоказ — просто так живут.
Я съел два куска кулича. Потом третий.
Дорога. Галич
В обратный путь.
Галич — город, который я пока не понял.
(Это честно. Лучше честно, чем придумать то, чего не было.)
Странный город. Безликий в первом приближении. Едешь по улицам — и всё в заборах. Высокие заборы, глухие ворота, и так до самой воды. Городской пляж — скрыт. Буквально закрыт от взгляда массивным зданием следственного изолятора, которое стоит между городом и озером так, словно специально.
Озеро — крупнейшее в Костромской области, семнадцать километров в длину. Оно есть. Его почти не видно из города.
Город требует проводника. В первой экспедиции найти не удалось.
Зато с противоположного берега — с высокого северного — смотрела на нас церковь. Необычная. На карте значилось: деревня Умиление. Церковь Успения Пресвятой Богородицы.
Место хранило историю трёх поколений одной семьи.
Предки протоиерея Николая Озолина покинули Россию в 1920 году — в самый массовый поток белой эмиграции. Осели во Франции. Там, в 1942 году, в немецком Брауншвейге, в пути между городами, родился сын — будущий профессор Сорбонны, доктор богословия, знаток иконографии. Николай Николаевич Озолин-старший учился у Леонида Успенского и Андрея Грабара в Свято-Сергиевском институте в Париже, рукоположён митрополитом Антонием (Блумом), служил в Гааге — где выучил голландский и ввёл богослужения на нём, — потом Париж, Лейденский университет, Сорбонна. Докторская диссертация «Православная иконография Пятидесятницы».
Матушка его, Елизавета Павловна — урождённая Калюжная, иконописец — родилась в Иерусалиме. Иконописи училась у княжны Голицыной, дочери последнего владельца усадьбы Вяземы, при Гефсиманском монастыре. Её иконы стоят в храмах Франции, Голландии, Бельгии, США, Израиля и России.
Их сын — Николай Николаевич Озолин-младший — родился во Франции. Когда в 1992 году распался СССР, он воспринял этот момент как личный призыв: «Намного интереснее — из скромной эмигрантской среды попасть в страну с такими масштабами». Приехал. Остался. Служил на Кижах — первым настоятелем за 60 лет, с момента расстрела предыдущего. Встречал там Патриарха Алексия II. Потом — собор в Ницце на Лазурном Берегу. Потом — Галич.
Теперь служит здесь, над Галичским озером, в подворье где в XIV веке ученик Сергия Радонежского монах Авраамий нашёл явленную икону Богоматери «Умиление». Каждое лето привозит студентов-иконописцев из ПСТГУ — воссоздавать иконостас XVII века.
Три поколения. Россия → Европа → Россия. Полный круг через сто лет.
(Смотрел на церковь с противоположного берега и думал: иногда история пишет лучше любого романиста)
Кологрив. Город, где живут оптимисты и гуси
Дорога на Кологрив — восток Костромской области — это честная дорога. Не притворяется лучше, чем есть. Просто едешь.
Кологрив — самый маленький город Костромской области. Три тысячи человек. Деревянные дома XIX века, которые не реставрировали — просто не сломали. Архитектурная среда нетронута. Медленно ветшает — но стоит.
У города есть один абсолютный козырь, который перебивает любые прочие карты.
В черте города — прямо у берега реки Унжи — орнитологический заказник «Кологривская пойма». Сюда каждую весну прилетают гуси. Десятки тысяч. Серые, белолобые, гуменники, пискульки, краснозобые казарки. Летят с зимовок в Голландии, Германии и Южной Европе в Арктику — и останавливаются здесь.
В апреле 2026 года я застал самое начало. Первая сотня разведчиков — серые белолобые — уже стояла на пойме. Смотрели по сторонам с выражением людей, которые прилетели на дачу и обнаружили её в целости.
(Скоро прилетят тысячи. «День гуся» — 2 мая)
Единственное место в мире, где такое количество диких гусей останавливается буквально в городе. Выходишь к берегу — и просто стоишь. Бесплатно. Никаких экскурсий. Просто гуси.
Теперь про вокзал.
В Кологриве есть железнодорожный вокзал. Красивый. Ухоженный. Поездов нет. Не было никогда.
История этого факта — отдельный шедевр провинциальной логики. Когда в XIX веке решался вопрос, через какой город пройдёт железная дорога, Кологрив и Галич соревновались за маршрут. Галичане — по одной из версий — дали взятку. Кологривцы — построили вокзал. Заранее. В доказательство готовности и серьёзности намерений. Железная дорога прошла через Галич.
В Кологриве остался вокзал без железной дороги. Теперь в нём — краеведческий музей. С залом Ефима Честнякова и залом «короля акварели» Геннадия Ладыженского.
Кологрив проиграл тендер. Кологрив выиграл музей.
(Кто из них оказался прав — вопрос открытый)
Про гусиную ферму — отдельно, потому что это важно.
В Кологриве есть гусиная ферма как градообразующее предприятие — с собственной обсерваторией, гастрономическими турами и туристической инфраструктурой. Ребята на ферме понимают, что гуси — это не просто сельское хозяйство. Это бренд. Это «гусиная столица России» — и они работают с этим всерьёз.
Особо хочу обратиться к владельцам мотоциклов BMW GS.
Друзья. Вы ездите на «гусях». Гусиная столица России — ваше место паломничества по определению. Звоните, пишите ребятам на ферму — организуют всё. Гастротур, ночёвку, гусей живых и гусей в тарелке. Маршрут до Кологрива — отдельное удовольствие: последние километры через лес, грейдер, тишина.
(км от Костромы ~250. Стоит каждого)
Щелыково. День рождения Островского
12 апреля. 203 года со дня рождения.
Усадьба Щелыково стоит в лесу над рекой Куекшей. Деревянный дом с белыми колоннами и террасами. Парк с мостиками через овраги. Голубой ключик в конце тропинки — место, где, по преданию, растаяла Снегурочка. Именно здесь Островский в 1873 году написал свою «Снегурочку».
Александр Николаевич провёл здесь 19 лет — каждое лето, с мая по октябрь. Написал 19 из 48 своих пьес. И умер здесь же — 2 июня 1886 года, в рабочем кресле, над переводом Шекспира.
В день рождения драматурга студенты третьего курса Щепкинского училища — мастерская Соломина — играли сцены из пяти пьес на открытой сцене. Вход свободный.
Хороший способ отметить день рождения. Прийти и сыграть для тех, кто пришёл.
Дорога из Щелыково в Кинешму. Трасса 34Н-6
60 километров.
Это не трасса — это характер.
Серпантин, холмы, перепады высот — настоящий микросерпантин центральной России. Лес вплотную к дороге. Редкие деревни. Половина пути — со стороны Костромской области — слегка разбита. Это честно: дорог в тех местах мало, машин — тоже, деньги кончились раньше асфальта. Ивановская часть — отличная. Это тоже честно: Иваново близко, деньги дошли.
Граница двух регионов ощущается физически. Прямо под колёсами.
(Это называется федерализм в прямом смысле)
Дорога заслуживает отдельного маршрута. Не быстрая — живая.
Кинешма и Шуя. Коротко
Кинешма стоит на Волге. Высокий берег, набережная, откуда смотришь на Волгу и понимаешь, почему здесь строили купцы. Красивый город. Малолюдный в апреле. Несколько церквей на горе над рекой, торговые ряды XIX века. Самый удобный «базовый лагерь» для поездки в Щелыково — 30 км.
Шуя — небольшой текстильный город Ивановской области. Знаменита колокольней — одной из самых высоких в России. 106 метров. Стоит отдельно от церкви. Видна издалека — как маяк посреди плоской земли. Въезжаешь в город — и она уже над горизонтом.
(Строили в XIX веке. Не торопились. Сделали на века)
Суздаль
Прибыли вечером.
Суздаль встретил тишиной и белыми стенами монастырей в сумерках. После трёх дней дорог — Москва, Кострома, Судиславль, Солигалич, Асташово, Галич, Кологрив, Щелыково, Кинешма — это было идеальным финалом.
Первая экспедиция создания маршрута «Солигалич» закрыта.
Суммарный пробег за три дня — около 1550 километров.
Суммарное количество столетий, которые проехал — не считал. Много.
День космонавтики. Пасха. День рождения Островского.
Три праздника. Один день. Одна дорога.
Христос воскресе.
(Суздаль, маршрут «Солигалич», апрель 2026)
12 апреля. День космонавтики. Пасха. День рождения Островского.
(Терем Асташово → Галич → Кологрив → Щелыково → Кинешма → Шуя → Суздаль)
Три праздника на один день — это, конечно, не случайность. Это Россия. Она умеет вот так — сложить всё в одну горсть и сказать: ну, разберись.
Гагарин улетел в космос. Христос воскрес. Островскому исполнилось 203 года.
Мы выехали из терема.
(Терем Асташово, 8:07 утра, температура за бортом +4)
Утро. Терем
Есть места, которые берут тебя в плен без объявления войны. Ты приехал переночевать — а уезжаешь с ощущением, что что-то оставил. Не вещи. Что-то другое.
Терем Асташово стоит в лесу Чухломского уезда так, словно его кто-то забыл там в 1897 году и спохватился только в 2018-м. Технически — примерно так и есть.
Мартьян Сазонов был крестьянином. Потом стал строительным подрядчиком в Петербурге. Потом — миллионщиком. Потом вернулся в родную деревню Осташево и построил для молодой жены терем по эскизу из журнала — с 37-метровой сосной в основе башни, с 6 000 деталей резьбы, с витражами и изразцовыми печами, из которых дым шёл через несколько часов после растопки. Соседи смотрели на башню с позолоченным колесом-шпилем, видным из всех окрестных деревень. Молчали. Потом сосед Поляшов тоже построил терем — в деревне Погорелово — с эркером, потому что у Сазонова тоже был эркер.
Вот так и работала русская провинциальная архитектура. Из зависти и любви одновременно.
В 1918 году терем конфисковали. Вдова лишилась дома. Где-то под крышей остался лежать шпилечный револьвер системы Лефоша — завёрнутый в тряпку, в ожидании хозяина. Пролежал почти сто лет. Нашли при реставрации.
(Пистолет сдали в Росгвардию. Что ещё с ним делать.)
Андрей Павличенков и Ольга Головичер нашли терем в 2006 году — случайно, по картинке в архитектурном альбоме. Приехали. Разобрали бревно за бревном. Пронумеровали. Вывезли в Кириллов. Там реставрировали — вручную, историческими инструментами, воссоздали все 6 000 деталей резьбы. Вернули на место. Гран-при АРХИWOOD 2017 года. Это высшая архитектурная награда страны в деревянном зодчестве. Частная инициатива, без государственного рубля.
Терем до сих пор официально не является объектом культурного наследия. Государство его не сохраняло — частные люди сохранили.
Терем Погорелово — памятник культуры.
Терем Асташово — нет.
Россия умеет и так.
Пасхальный завтрак в Асташово — это отдельная история. Не «завтрак на тему Пасхи». Именно пасхальный. Кулич — домашний, не из магазина, тот самый — высокий, с хрустящей сахарной шапочкой. Яйца крашеные — луковой шелухой, и поэтому не красные, а рыжевато-золотые, как осенний лист. Пасха – воздушная и словно амброзия. Творог — от своих коров. Сметана — от своих же.
Всё это стояло на деревянном столе в столовой с настоящей печкой, под потолком с выскобленными до белизны балками. Безупречная эстетика не напоказ — просто так живут.
Я съел два куска кулича. Потом третий.
Дорога. Галич
В обратный путь.
Галич — город, который я пока не понял.
(Это честно. Лучше честно, чем придумать то, чего не было.)
Странный город. Безликий в первом приближении. Едешь по улицам — и всё в заборах. Высокие заборы, глухие ворота, и так до самой воды. Городской пляж — скрыт. Буквально закрыт от взгляда массивным зданием следственного изолятора, которое стоит между городом и озером так, словно специально.
Озеро — крупнейшее в Костромской области, семнадцать километров в длину. Оно есть. Его почти не видно из города.
Город требует проводника. В первой экспедиции найти не удалось.
Зато с противоположного берега — с высокого северного — смотрела на нас церковь. Необычная. На карте значилось: деревня Умиление. Церковь Успения Пресвятой Богородицы.
Место хранило историю трёх поколений одной семьи.
Предки протоиерея Николая Озолина покинули Россию в 1920 году — в самый массовый поток белой эмиграции. Осели во Франции. Там, в 1942 году, в немецком Брауншвейге, в пути между городами, родился сын — будущий профессор Сорбонны, доктор богословия, знаток иконографии. Николай Николаевич Озолин-старший учился у Леонида Успенского и Андрея Грабара в Свято-Сергиевском институте в Париже, рукоположён митрополитом Антонием (Блумом), служил в Гааге — где выучил голландский и ввёл богослужения на нём, — потом Париж, Лейденский университет, Сорбонна. Докторская диссертация «Православная иконография Пятидесятницы».
Матушка его, Елизавета Павловна — урождённая Калюжная, иконописец — родилась в Иерусалиме. Иконописи училась у княжны Голицыной, дочери последнего владельца усадьбы Вяземы, при Гефсиманском монастыре. Её иконы стоят в храмах Франции, Голландии, Бельгии, США, Израиля и России.
Их сын — Николай Николаевич Озолин-младший — родился во Франции. Когда в 1992 году распался СССР, он воспринял этот момент как личный призыв: «Намного интереснее — из скромной эмигрантской среды попасть в страну с такими масштабами». Приехал. Остался. Служил на Кижах — первым настоятелем за 60 лет, с момента расстрела предыдущего. Встречал там Патриарха Алексия II. Потом — собор в Ницце на Лазурном Берегу. Потом — Галич.
Теперь служит здесь, над Галичским озером, в подворье где в XIV веке ученик Сергия Радонежского монах Авраамий нашёл явленную икону Богоматери «Умиление». Каждое лето привозит студентов-иконописцев из ПСТГУ — воссоздавать иконостас XVII века.
Три поколения. Россия → Европа → Россия. Полный круг через сто лет.
(Смотрел на церковь с противоположного берега и думал: иногда история пишет лучше любого романиста)
Кологрив. Город, где живут оптимисты и гуси
Дорога на Кологрив — восток Костромской области — это честная дорога. Не притворяется лучше, чем есть. Просто едешь.
Кологрив — самый маленький город Костромской области. Три тысячи человек. Деревянные дома XIX века, которые не реставрировали — просто не сломали. Архитектурная среда нетронута. Медленно ветшает — но стоит.
У города есть один абсолютный козырь, который перебивает любые прочие карты.
В черте города — прямо у берега реки Унжи — орнитологический заказник «Кологривская пойма». Сюда каждую весну прилетают гуси. Десятки тысяч. Серые, белолобые, гуменники, пискульки, краснозобые казарки. Летят с зимовок в Голландии, Германии и Южной Европе в Арктику — и останавливаются здесь.
В апреле 2026 года я застал самое начало. Первая сотня разведчиков — серые белолобые — уже стояла на пойме. Смотрели по сторонам с выражением людей, которые прилетели на дачу и обнаружили её в целости.
(Скоро прилетят тысячи. «День гуся» — 2 мая)
Единственное место в мире, где такое количество диких гусей останавливается буквально в городе. Выходишь к берегу — и просто стоишь. Бесплатно. Никаких экскурсий. Просто гуси.
Теперь про вокзал.
В Кологриве есть железнодорожный вокзал. Красивый. Ухоженный. Поездов нет. Не было никогда.
История этого факта — отдельный шедевр провинциальной логики. Когда в XIX веке решался вопрос, через какой город пройдёт железная дорога, Кологрив и Галич соревновались за маршрут. Галичане — по одной из версий — дали взятку. Кологривцы — построили вокзал. Заранее. В доказательство готовности и серьёзности намерений. Железная дорога прошла через Галич.
В Кологриве остался вокзал без железной дороги. Теперь в нём — краеведческий музей. С залом Ефима Честнякова и залом «короля акварели» Геннадия Ладыженского.
Кологрив проиграл тендер. Кологрив выиграл музей.
(Кто из них оказался прав — вопрос открытый)
Про гусиную ферму — отдельно, потому что это важно.
В Кологриве есть гусиная ферма как градообразующее предприятие — с собственной обсерваторией, гастрономическими турами и туристической инфраструктурой. Ребята на ферме понимают, что гуси — это не просто сельское хозяйство. Это бренд. Это «гусиная столица России» — и они работают с этим всерьёз.
Особо хочу обратиться к владельцам мотоциклов BMW GS.
Друзья. Вы ездите на «гусях». Гусиная столица России — ваше место паломничества по определению. Звоните, пишите ребятам на ферму — организуют всё. Гастротур, ночёвку, гусей живых и гусей в тарелке. Маршрут до Кологрива — отдельное удовольствие: последние километры через лес, грейдер, тишина.
(км от Костромы ~250. Стоит каждого)
Щелыково. День рождения Островского
12 апреля. 203 года со дня рождения.
Усадьба Щелыково стоит в лесу над рекой Куекшей. Деревянный дом с белыми колоннами и террасами. Парк с мостиками через овраги. Голубой ключик в конце тропинки — место, где, по преданию, растаяла Снегурочка. Именно здесь Островский в 1873 году написал свою «Снегурочку».
Александр Николаевич провёл здесь 19 лет — каждое лето, с мая по октябрь. Написал 19 из 48 своих пьес. И умер здесь же — 2 июня 1886 года, в рабочем кресле, над переводом Шекспира.
В день рождения драматурга студенты третьего курса Щепкинского училища — мастерская Соломина — играли сцены из пяти пьес на открытой сцене. Вход свободный.
Хороший способ отметить день рождения. Прийти и сыграть для тех, кто пришёл.
Дорога из Щелыково в Кинешму. Трасса 34Н-6
60 километров.
Это не трасса — это характер.
Серпантин, холмы, перепады высот — настоящий микросерпантин центральной России. Лес вплотную к дороге. Редкие деревни. Половина пути — со стороны Костромской области — слегка разбита. Это честно: дорог в тех местах мало, машин — тоже, деньги кончились раньше асфальта. Ивановская часть — отличная. Это тоже честно: Иваново близко, деньги дошли.
Граница двух регионов ощущается физически. Прямо под колёсами.
(Это называется федерализм в прямом смысле)
Дорога заслуживает отдельного маршрута. Не быстрая — живая.
Кинешма и Шуя. Коротко
Кинешма стоит на Волге. Высокий берег, набережная, откуда смотришь на Волгу и понимаешь, почему здесь строили купцы. Красивый город. Малолюдный в апреле. Несколько церквей на горе над рекой, торговые ряды XIX века. Самый удобный «базовый лагерь» для поездки в Щелыково — 30 км.
Шуя — небольшой текстильный город Ивановской области. Знаменита колокольней — одной из самых высоких в России. 106 метров. Стоит отдельно от церкви. Видна издалека — как маяк посреди плоской земли. Въезжаешь в город — и она уже над горизонтом.
(Строили в XIX веке. Не торопились. Сделали на века)
Суздаль
Прибыли вечером.
Суздаль встретил тишиной и белыми стенами монастырей в сумерках. После трёх дней дорог — Москва, Кострома, Судиславль, Солигалич, Асташово, Галич, Кологрив, Щелыково, Кинешма — это было идеальным финалом.
Первая экспедиция создания маршрута «Солигалич» закрыта.
Суммарный пробег за три дня — около 1550 километров.
Суммарное количество столетий, которые проехал — не считал. Много.
День космонавтики. Пасха. День рождения Островского.
Три праздника. Один день. Одна дорога.
Христос воскресе.
(Суздаль, маршрут «Солигалич», апрель 2026)
